Лілія Фокс: на рецензію
Основа-Кафедра. Анализ. Обсуждение № 18. Анточь Антон
Сейчас на сайте 2225 человек
Кто онлайн?
Популярное
Новые авторы
Присоединяйся
twitter
youtube
Шалом! Мы, таки, дворяне.

Автор: Алик Данилов
Тема: Историческая проза
Опубликовано: 2019-04-24 12:47:35
Автор не возражает против аналитического разбора и критики в рецензиях.

Путевые заметки. Поездка В Севастополь. День флота

Предисловие:
  Задумайтесь вот о чём, братишки, - возможно только благодаря моему творчеству - картинам и
книгам о флоте, о нас -  матросах срочной службы, будут помнить будущие поколения. Я мирный
человек, но у меня злое и очень талантливое перо. Так что не обессудьте если что не так...и ведите
себя, братишки, на моей страничке прилично, как раньше говорили - с достоинством и честью.  


1
   Крымчане, за те прошедшие четыре года, стали ещё более тупыми и жадными. Это не оскорбление
— это констатация факта. Если кому-то из вас, уважаемые читатели, взбредёт такая полоумная идея
посетить Крым, то вы, чтобы не попасть в халэпу, должны помнить за это. Ни присоединение к
России, ни время — им ума и альтруизма не прибавило, и ничему так и не научило. По всему было
видно, что общение с российскими коллекторами тоже не пошло им на пользу. Скорее наоборот.
Одно только упоминания об этих «вежливых людях» сразу почему-то вгоняет их в состояние тоски и
крэзи, а стоит им ещё ткнуть под нос орлённую бумагу в которой написано чёрным по белому, что
гражданин такой-то является официальным представителем российской коллекторной компании
«Циперович и К» и имеет право взыскивать с них долги, то их тогда вообще можно брать
безоружными руками за их наеденный во времена Украины, жирный курдюк.

Видимо, это у них на роду написано: быть лохами и терпилами.



Перед своей поездкой В Крым располагая такой информацией, я не поскупился купить через
интернет такую филькину грамоту, вклеил в неё свою фотографию, заламинировал и взяв с собой
небольшое количество, наклеенного на крашенную фанеру, стекла, которое должно было
имитировать планшеты и ноутбуки, с чистой совестью отправился в путь.



  До Чингар я без проблем добрался только к вечеру, и пройдя без особых проблем пограничные
пропускные посты, попал в Крым. Если у украинских пограничников моя фанера не вызвала
вопросов, то российский пограничник, исконно русский — бурят, моему объяснению, что это
солнечные батареи не поверил и долго их крутил, что-то там нажимая пытался их включить.
Промучившись с полчаса и ничего не добившись, он вызвал старшего по смене офицера, тот пришёл
со своим помощником и они уже втроём стали их курочить. Успокоились только тогда, когда разбив
стекло на одном «планшете» они увидели под ним крашенную фанеру. «Идиот» — буркнул старший
отдавая назад мне деревяшки. Кому это было сказано я так и не понял, но среди той кучи хлама был
один настоящий планшет, на который они не обратили внимания.

  Итак, с левыми документами, кучей деревянного хлама в рюкзаке и парой сотен баксов, я попал на
крымскую землю, на которой не был долгих четыре года. Ничего особенно там не изменилось, разве
что прибавилось военных и таксистов, которые рвали друг у друга пассажиров с руками. Наняв
одного из них за пятьдесят баксов и договорившись, что я ему их заплачу по факту прибытия в
Севастополь, отправился в путь. Ночную дорогу мне скрашивал планшет, в котором я играл в свою
любимую игру «Сокровища пиратов», но и тем не менее она меня утомила — не те уже года. Ранним
утром в пригороде Севастополя, я попросил таксиста остановить машину и взяв с собой свой рюкзак
зашёл в придорожное кафе выпить кофе. Чтобы таксист не волновался я оставил ему в залог свой
«планшет».

  Не успел я допить свой кофе, как машина взревев двигателем умчалась вдаль, увозя с собой кусок
крашенной фанеры. На мой гэвелт выбежал хозяин кафешки, ткнув ему в рожу свой липовый
документ, я обвинил его в том, что у них всё с таксистом было подстроено и если он мне не
компенсирует похищенную технику, то гореть ему с его кафешкой ясным пламенем. Увидев мой
документ хозяйка заметалась, как угорелая, недвусмысленно намекая, что может смягчить мой гнев
своим эротическим массажем, хозяин же, впав в ступор с извинениями выдал мне искомую сумму и
уже через полчаса я был на Графской пристани, куда он меня доставил на своей машине. Пообещав
ему, на обратной дороге обязательно наведаться к его жене, я отпустил его с миром.

  В парке, на Приморском бульваре, играл сводный духовой оркестр, шла последняя репетиция перед
военно-морским парадом. Восьмипудовый солист одетый в форму мичмана, натужно разливая рулады
пел за Сталина, которого надо не только вернуть, но и поставить на привокзальной площади, иначе
не будет ему счастья. Подивившись на его злосчатие, которое помогло наесть такую колоритную
фактуру, я присоседился к нему и стал подпевать, пытаясь ещё и дирижировать тем духовым
оркестром. Капельмейстер почему-то стал корчить недовольную рожу, а мне вы знаете вот
понравилось. Забавно до какого маразма в своём невежестве доходят люди. Пригрозив музыкантам
за их халтурную игру всеми карами небесными… Типа, что я их всех поубиваю, потом пооживляю, но
научу правильно выдувать ноту соль-бемоль с нотой фа-диез, я отправился по Приморскому
бульвару к памятнику затопленным кораблям.

  Штиль. Над морем, деля свою добычу, неистово кричат чайки. Солнце поднимающееся над
корабельной бухтой, окрашивает равелин в малиново-кровавый цвет, как бы напоминая тусующимся
в ожидании халявного представления понаехавшим ротозеям, о том количестве жертв, которые
полегли на этой земле.

  Мне вспомнилось, как в советское время, уходя на боевую службу, мы за бонами, для того чтобы
вернуться домой живыми и здоровыми, с борта своего корабля, бросали в море мелочь. Три боевые
службы и дальний поход, о котором напоминал жетон «За Дальний поход» приколотый на мой
бушлат — не шутка — это вам не медали «За возвращение Крыма», которыми щеголяли почти все
жители Севастополя. Ради прикола я себе тоже такую приобрёл. Продавец просил за неё триста
рублей сошлись на пяти юбилейных украинских монетах, номиналом в одну гривню, на которых был
отчеканен князь Владимир Киевский. На медаль спрос уже упал, а украинская монета продаётся, как
сувенир, от сорока рублей, только дай. Продавец сувениров оказался ушлым малым, сделкой остался
доволен и на мой вопрос где можно вкусно поесть, посоветовал мне уютный ресторанчик «Гавань», в
котором несмотря на запредельные цены, кормили очень вкусной едой, приготовленными из
контрабандных украинских продуктов. Оставив у него в киоске свой рюкзак и взяв с собой несколько
его сувенирных долларов и небольшую сумочку, в которой вместе с одним настоящим, находились
несколько моих «планшетов», я отправился на поиски того ресторанчика.

  Заведение Севастопольского общепита, оказалось действительно уютным, с морской обстановкой,
ресторанчиком, с соответствующей аттрибутикой и если бы не портящее его внутреннее убранство
панно, на одной из его стен, на котором какой-то подозрительного вида субъект, нарисованный
маляром-халтурщиком, поздравлял посетителей с благополучным прибытием в родную гавань, то
можно было бы подумать, что находишься в кают-компании корабля.

  Халдей-гарсунщик быстро приняв у меня заказ ушёл на камбуз, а я достав планшет углубился в
свою игру. Мой друг-соперник Толик Олексенко обогнал меня там на несколько уровней: надо было
догонять. И вот когда я его уже почти догнал, пришёл халдей с моим заказом: всё на столе аккуратно
расставил, откупорил бутылочку белого сухого марочного крымского вина, разлитого и
закупоренного в подсобке этого же заведения и оставив мне счёт ушёл.

«Однако!» — присвистнул я увидев сумму проставленную в счёте. Если я оплачу: бутылку
самокатанного вина, тарелку украинского борща с куском свинины, жаренную осетрину под
креветочным соусом, (по вкусу напоминающую катрана) картошку фри с отбивной, салат «Цезарь» и
кофе к которому прилагались блинчики с искусственной красной икрой я останусь не то, что совсем
без копейки, мне придётся ещё и не один день батрачить на этого хозяина, а домой возвращаться
пешком.

«Хрен вы угадали», — отложив в сторону планшет подумал я и, налив себе в бокал хорошую порцию
вина, стал его неторопливо смаковать. На моё удивление вино оказалось довольно приличным сухим
«Ркацители» и закончив с первой бутылкой я заказал вторую, а к ней и графинчик водочки
«Перцовка». Пока халдей шустрил, химича в буфете с напитками, я прикончил борщ и сытно
отрыгнув принялся за картошку.

«Пока живут на свете жадины вокруг удачи мы не выпустим из рук», — подменив на столе планшеты,
пропел я незамысловатый мотивчик и не беспокоясь больше о оплате счёта углубился в трапезу. Не
успел я, как следует насладиться отменным кофе, как моё внимание привлекла группа отдыхающих
за столиком матросов российского флота. По случаю своего праздника, они изрядно перебрав
горячительных напитков, начали шуметь и приставать к сидящим в ресторанчике женщинам,
предлагая тем сделать им в туалете минет за пару сотен рублей. К ним подошёл пожилой человек в
форме морского офицера. и скомандовав:

— Встать, смирно! — попытался их урезонить. — Немедленно покиньте заведение и доложите своему
командиру, что я наложил на вас взыскание!

  Из-за стола встал матрос  и глядя с ненавистью офицеру в глаза спросил:

— Ты кто такой, хохол?

— Не сметь со мной так разговаривать! Я русский и на каком флоте я раньше служил не имеет
никакого значения…

— Значит всё таки хохол!

— Теперь я офицер российского флота, капитан третьего ранга Григорьев, заместитель командира
корабля по воспитательной работе.

— Мааалчать сволочь!! Как стоишь перед матросом российского флота, офицер?! Гавно ты, а не
офицер. Офицеры служат в Украинском флоте, а ты мурло, в погоне за бабками, сначала Союз
предал, потом Украину, а там вскоре и Россию продашь!!

  Не успел офицер опомниться, как говоривший влепил ему двойной хук, после которого тот отлетел
к моему столику. Не желая присутствовать при той драке, я оттолкнул ногой  валявшегося на полу
офицера и выскочил на улицу, крикнув по пути, обслуживавшему меня  халдею, что оплата и его
чаевые на столике. Увидев на столике мой планшет с несколькими долларовыми купюрами, он
несколько успокоившись, стал вместе с охранниками  разнимать дерущихся. Надо ли говорить, что
доллары на столике были сувенирными?



2

  Может кому из вас, уважаемые читатели, покоробит моё жлобство, но скажу вам откровенно, когда
Крым был украинским я закатывая банкеты, всегда расплачивался по счёту, не забывая
отблагодарить персонал кабака щедрыми чаевыми, но сейчас в оккупированном Крыму, находясь на
полулегальном положении и понимая куда могут пойти мои кровные, я поступал так, как считал
нужным. Тем более, что мне они и так задолжали. Не по своей же воли я приехал в Крым. Если бы не
поиски моих картин, которые остались в музеях, в частных руках и на кораблях, я бы сюда никогда
бы не приехал. В том музее, что сейчас делается на острове Хортица мне их катастрофически не
хватает. Я было попробовал восстановить их по памяти, но из той затеи ничего путного не
получилось. Не хватило той атмосферы и вдохновения. Пришлось не смотря на определённый риск,
ехать за ними в Крым, в надежде их вернуть.

  Выйдя из ресторанчика, я не торопясь прошёлся по Нахимовскому проспекту и вскоре оказался на
Приморском бульваре, где возле памятника затопленным кораблям уже собиралась толпа ротозеев,
любителей российской халявы. В толпе ходили слухи, что будет производиться бесплатная раздача
салата оливье, то ли самим Жириновским, то ли под его патронатом. Кто говорил, что обойдутся
простой раздачей денег. Народ толпился и нервничал, время приближалось к началу действа, а
долгожданной халявы не было. Счастливчики купившие билет на смотровую площадку за две тысячи
рублей, вели себя в разы приличнее: пиво не пили, семечки не грызли, — всем своим видом
демонстрируя свою избранность и превосходство над толпой.

  В стороне от ждущей халявы толпы, разливая в воздухе многодневное амбрэ, со штандартами
разворованных и порезанных на иголки кораблей и с флагами ВМФ СССР, одетая в форму восемь,
(что осталось то и носим) стояла большая группа ветеранов флота.

  Неожиданно со стороны, к их толпе подошёл звеня увешанными, с головы до ног, медалями и
значками, одетый в белую парадную форму раз, пожилой бородатый матрос с погонами
главстаршины. Присмотревшись к нему я с удивлением понял, что это не мой знакомый Андрей
Беликов, который, когда Крым был украинским, командовал парадом ветераном, а какой-то
незнакомец. Скорее всего ряженый. Тот старшина выпил предложенный ему стакан  вина, и окинув
осоловелым взглядом собравшихся ветеранов, громко скомандовал:

— Экипа-а-а-ж, равняй-й-й-сь, смирно!! Товарищи ветераны холодной войны и флота Советского
Союза, разрешите мне от имени командования российского черноморского флота и от себя лично,
поздравить вас с 50-ти летием Средиземноморской эскадры и Днём военно-морского флота СССР. Ура
товарищи!!

— Ур-а-а-а, ур-а-а-а-, ур-а-а-а, — вразнобой ответили ему ветераны и оторавшись, продолжили свой
неспешный разговор.

— Наливай за праздник… За тех кто в море… Всё пропьём, но флот не опозорим… Мать их в грёб кто
утоп — пусть далеко не плавают…

  Лица у многих из них, несмотря на полученное поздравление и на выпитое спиртное, были
нерадостные. От них ко мне с ветром и табачным дымом долетали недовольные реплики
высказанные чуть ли не шепотом:«  Зажрались.., забыли кому всем обязаны.., да если бы не мы..,
сволочи жируют.., надо писать Путину он защитит.., нет надо собирать новый референдум и
возвращать всё назад.., или ехать на Донбасс воевать за русский мир..,ты что идиот, хочешь пойти
на компост, как Мурашко и компания? Пей водку и радуйся, что у нас хоть тут войны нет.., с херов
мне радоваться, когда хату отжали?..Наливай…»

  Особых поводов для радости действительно у ветеранов советского флота было немного, мало того,
что их обманули с пенсиями и льготами, из-за которых они разосрались со своими украинскими
родственниками и друзьями, став мировыми изгоями, так теперь благодаря «народному мэру»
Чалому и новому Генеральному плану застройки города Севастополя, у них стали забирать почти всё,
что они получили при Украине — гаражи, причалы, дачи и дома. Мало того, те квартиры, что они
получили, им приватизировать не разрешили, а перевели в ведомственное жильё Черноморского
флота.

«Украина давала, пришла Россия — забрала!»

  Наивные севастопольские ветераны не понимают за своё счастье: выброшенные, после их смерти,
на улицу из квартир их дети и внуки быстрее встанут на ноги и сами наконец-то начнут зарабатывать
себе на квартиры. Могучая Россия не только обладает колоссальным сырьевым потенциалом, но и
огромной территорией, где рабочих мест хватит на всех… Особенно на Севере.

  Вокзал, чемодан, Магадан. Мой брат с семьёй несколько десятилетий там живёт и нормалёк. Не
цветущая Украина конечно, но за неимением лучшего… Так, что ничего на Колыме страшного нет.

  Места на гостевых трибунах стали заполняться руководителями и почётными гостями. К своему
большому изумлению среди них я увидел нескольких своих знакомых по тем лихим девяностым,
когда на руинах социализма, мы поднимали в Крыму дикое капиталистическое хозяйство. Конечно
прошедшие года не прошли для них даром, но и всё же; если бы у меня хватило дури заорать во всю
глотку «Вася», некоторые из новых хозяев жизни, повинуясь многолетнему въевшемуся в мозг
инстинкту, заметались бы в поисках укромного места, куда можно было бы побырому скинуть
напёрстки.

«Кручу, верчу обмануть хочу…»

  Босяки всегда останутся босяками. Раньше раскручивали народ на напёрстки, теперь раскручивают
на страны. Изменился масштаб, но не правила игры.

  К микрофону подошёл кто-то в морской форме и стал поздравлять всех своих коллег,
военнослужащих и гостей с праздником. Его вдохновлённая речь затянулась. Народ, ожидающий
халявы, явно скучая стал сам себя веселить, кто-то рассказывал свежие анекдоты, кто-то пил пиво,
кто-то что и покрепче, потянуло едким дымком марихуаны — праздник обещался, и без халявного
салата оливье, быть весёлым. И в оправдании моих ожиданий со старых ржавых советских, (но под
царским андреевским флагом) СКРов ахнули РБУшки и понеслось… Смешались в кучу кони люди, в
нашем случае корабли, самолёты и вертолёты. Со всех видов оружия лупили в белый свет, как в
копеечку. Хотя какая там копеечка: миллиарды — на потеху новым хозяевам жизни. Грустное
зрелище, как сказал один крымский коммунист: «Убегали от одних олигархов, и не заметили, как
прибежали к другим.»

  Хотя почему грустное, вон там уже несколько бородачей расчистив себе место и собравшись в круг,
что-то выкрикивая танцуют свой национальный танец. Немного в стороне несколько бомжей
отплясывают краковяк в присядку, пытаясь таким нехитрым образом собрать себе на опохмел. В
толпе шныряют карманники, а вездесущие путаны без всякого зазрения совести, пользуясь
моментом, предлагают свою продажную любовь за недорого.

«Кричали женщины ура и в воздух чепчики бросали.»

  Кстати, такого количества нищего и бездомного люда в Севастополе, я никогда не видел. Хорошо,
что хоть мусорники прибрали с центра города. До этого, местные говорили, что крысы шныряли по
улицам никого не боясь. Да, это я помню: крысы у нас на кораблях были проклятьем. Если забыл в
кармане бушлата сухарь, сожрут вместе с карманом. Но в городе их в таком большом количестве
точно не было.

  Но и тем не менее… Вдалеке с кораблей, гремит в разнобой гимн города-героя Севастополя, а в
парке пытаясь перекрыть какафонию звуков, «Прощанием Славянки», гремит музыкой сводный
духовой оркестр и уже слышно, как изнурённый злосчастием, мордатый мичман-солист, с медалью
«За возвращение Крыма» пробует силу своего голоса. Сейчас он вжарит, уважаемой публике, песню
за Сталина.

  Нет, но это выше моих сил, надо куда-то пойти пообедать. Забрав свой рюкзак у знакомого
продавца, я по его совету затарившись у оптовика, самопальным фирменным крымским коньяком,
решил съездить на Угольную, где у стенки стоит старая подводная лодка «Запорожье» экипажу,
которой я в своё время дарил пару картин, в память о боевых службах и которые «освободители»
мне так и не вернули.

  По дороге к троллейбусной остановке, в парке, я подсел к одной смутно знакомой пожилой
художнице, которая не смотря на праздник просиживала у мольберта без заказов. Посмотрев
внимательно на меня она робко спросила:

— Нарисовать ваш портрет?

— Нарисуй только я могу рассчитаться с тобой коньяком. Если хочешь можем выпить за день флота
СССР.

— За СССР? Забавный Вы однако ветеран.

— Какой есть. Ну так, что коллега — пить бум или как?

— Коллега? Батюшки-святы, да это же Лёха Данилов, а я-то думаю откуда мне знакомо Ваше лицо.
Какими ветрами Вас занесло в наши палестины?

— На плэнер приехал, а у вас я смотрю всё в дыму, война в Крыму — не до искусства… Держи
стакан… Ну… за искусство…

— Какое там искусство, — махнув стакан коньяка и закурив сигарету, мрачно сказала художница, —
спустя три года после референдума я поняла, что российским властям были нужны только крымские
земли, и они не собираются думать о населении полуострова. Я очень хотела вернуться в РФ. Мы
радовались и ликовали. А сейчас в шоке!!! Севастопольцев поувольняли с рабочих мест. Понаехали с
материка и отовсюду. Заняли рабочие места, как будто нас в Севастополе больше нет. Союз
художников возглавил мичман, который имеет такое же отношение к искусству, как я к балету. Это
мне напоминает тараканье нашествие, в Севтепоэнерго, где работал мой муж, теперь новый
директор, также сменилось все руководство. Местные специалисты, кого не уволили, получают аж по
20 тысяч рублей, а понаехавшие из РФ обычные водители зарабатывают всего-то по 50 тысяч.

— Ладно, не ной — это ваши проблемы, никто вас силком не тянул. Давай на посошок и
разбежались. Маринке Даниловой привет. Как она там, замуж не вышла?

— Не за кого. А так по прежнему — всё так же директорствует в галерее. Хотя поговаривают, что с
нового года прикроют и её.

— Вот видишь — директор. А ты говоришь плохо живёте. Не раскисай.

— Лёха, как вы там на Украине?

— Как у нас в Украине? Зашибись. Давно живём почти, как при коммунизме. От скуки по безвизу
ездим в Европу… И все поголовно ходим в белых штанах…

— Как в Рио?

— Точно.

— Не сердитесь на нас. Мы, как дети, поманили нас красивой конфеткой мы и соблазнились. А
хочешь приходи сегодня вечером в наш дом офицеров.

— Зачем?

— Сегодня там в фойе будет экспресс выставка наших художников и концерт. Вот посмотри
программку.

  Я взял программку и небрежно пролистав её уже хотел вернуть её, когда моё внимание привлекла
одна фамилия Татьяна Лайно — художественное чтение авторских стихов.

— Кто это, знаешь её? — ткнув пальцем в фамилию чтицы, спросил я свою собутыльницу.

— А, Медвеева, — махнула та рукой, — плагиаторша, графоманка, жена какого-то чинуши из
правительства Севастополя. По творческому псевду не понятно, что за фря? Лайно оно и в
Севастополе дерьмо. Хотя по молодости была редкой красоты баба, но и шлюха была редкая —
королева Минки. Не отсасала только у памятника Нахимову, а так…

— Хорошо, — не дослушав её пьяный трёп, сказал я, — приду обязательно. Мужу привет.

— Ну, тогда до вечера.

3

  Я решил на лодку сегодня не ехать. По той причине, что накануне в Крыму был полный blackout,
троллейбусы по городу не ходили. Тратиться на маршрутку у меня не было никакого желания, и
потому не торопясь я пошёл на улицу Ревякина, к своей знакомой, бывшей жене пасынка брата моей
жены, которая не захотела возвращаться в Украину, а осталась жить в Севастополе. Уже несколько
лет она ждала здесь обещанных Россией пряников небесных. Ждала, ждала, пока не дождалась.
Кроме разовой раздачи на Новый год, бесплатного салата оливье и на Пасху пирогов с лопаты,
больше никаких преференций от «освободителей» она не дождалась. Хорошо ещё, что с работы и с
хаты не турнули.

  Через полчаса, уставший томимый жаждой я добрёл до искомой улицы Ревякина. Внешний вид её
меня не порадовал, кучи мусора и тротуары с ямами и дома с облупившимися фасадами явно видели
лучшие дни. Они сейчас стали ещё хуже, чем были при Союзе, когда мы бегали сюда в самоход за
вином и самогоном. Попадавшийся мне на встречу прохожие шли не поднимая головы, мрачно
высматривали в тротуарах ямы и провалы колодцев с которых сами же и поснимали люки, (чтобы
наркоманы не украли) сдали их на металлолом. Похоже, что сдали и все таблички с нумерацией
домов. С грехом пополам я нашёл нужный мне дом. Позвонив хозяйке на работу, и узнав что она
придёт поздно я нашёл спрятанный под крыльцом запасной ключ, открыл дверь и вошёл в пахнущий
дерьмом и мочой дом. Этот стойкий запах преследовал меня с первой минуты моего визита в Крым.
Как мне объяснили местные жители — из-за того, что вода и свет давались, новыми властями, крайне
нерегулярно, забитая фекальными стоками канализация в Крыму практически не работала и
естественные нужды население справляло где попало, иногда прямо посреди улицы, иногда под
кустами, иногда в раковины.

Вскипятив на газовой печке чайник, быстро попив чая с бутербродами, я оставив в доме свой
рюкзак, отправился в дом офицеров. В соседнем пустом доме я увидел возле крыльца, прикованный
цепью с амбарным замком, спортивный велосипед. Честно говоря идти по ямам мне не было никакой
охоты и воспользовавшись ржавым гвоздём, я уже через пять минут, надсадно дыша, ритмично
крутил педали, поднимая пыль по давно не метеным улицам. Подъехав к палатке своего знакомого
продавца сувениров я продал ему несколько своих монет и оставив у его друга сторожа, на
временное хранение, велосипед, пошёл в дом офицеров.

  Смеркалось. Перебивая въевшуюся в улицы города вонь фекалий с бухт потянуло запахом вечерней
морской прохладой. Тени от домов стали плавно сгущаться и удлиняться. И по этой или по какой-то
другой причине свет на улицах засмыканного праздничной суетой и жарой приморского города,
включать никто особо не торопился. Чай не баре, чтобы по освещённым улицам фланировать: сливу
залил на празднике, на салют полюбовался и в койку, дрыхнуть до утра. Если плохо спится можно
взять с собой в кровать пару фанфурей «боярина», отличное средство от бессонницы.

  Не знаю, кто привил привычку народу вместо благородных спиртных напитков употреблять
настойку боярышника, но мы его в Крыму ещё в средине восьмидесятых начали пить… Спасибо
антиалкогольному курсу партии и лично Михаилу Сергеевичу Горбачёву. Сейчас пустых фанфуриков
из под той настойки, как и шприцов валялось, в парках возле каждой лавки, неисчислимое
множество. С чем было связано такое количество мусора я так до конца своей поездки и не понял.

  Хорошо, что у меня хватило ума не искупаться в море, в котором помимо радужных пятен от соляры
и отработанного масла, плавало всякое дерьмо. Вода в море реально пахла мочой и чтобы в ней
выкупаться надо было, как говорят у нас в Украине — быть нэ сповна розуму. Но, что интересно —
находились среди понаехавших и такие безбашенные которые лезли в ту заражённую
стофилококками воду вместе со своими детьми. Подивившись их отваге, я по установившейся
крымской традиции, помочился в море и поднявшись на горку подошёл к зданию дома офицеров,
возле которого уже собралось несколько сот человек. Толпу в здание не пускали, толпа роптала, но
в рамках дозволенного.

  Оказалось, что связи с тем, что после концерта намечался фуршет со шведским столом, вход на
праздничное мероприятие был по пригласительным билетам. Шара отменялась. Я уже было решил
вернуться на Графскую, как неожиданно из сумерок вынырнула фигура моей знакомой художницы.
Взяв меня за руку, она повела мне к служебному входу. Постучав в дубовую обитую медью дверь
служебного входа, условным сигналом, мы закурив принялись ждать. Минут через пять дверь
открылась и мы попали в заваленный хламом и пропахший мочой тёмный тамбур.

— Осторожно, не споткнитесь, — предупредил встретивший нас человек.

— А, что света нигде нет?

— Пока нету, но как только запустят резервную ветку или генератор, тогда и появится. А пока его
нет, пошли ко мне в мастерскую.

  Впустивший нас человек работал в доме офицеров подсобным рабочим и имея там свою мастерскую
реставрировал картины. Зайдя к нему в мастерскую он зажёг керосиновую лампу. В сумеречном
свете показались завешенные картинами стены, мольберт с портретом Ленина и стол заваленный
какими-то банками и тубами с краской. Обыкновенная мастерская художника с творческим
беспорядком. И пока я её рассматривал он освободив стол, выставил на него стаканы и тарелку со
скудной закуской. Поняв намёк я достал бутылку коньяка и откупорив её, разлил содержимое по
стаканам. Подняв свой стакан и полюбовавшись янтарным цветом напитка выдал тост:

— Однажды гордый степной сокол сапсан, в азарте охоты залетел на чужую охотничью территорию
где повстречался с таким же гордым соколом… Так давайте же выпьем за то, чтобы они нашли
взаимопонимание и мирно решили тот небольшой спорный, но жизненно важный для тех соколов
вопрос, касающихся их охотничьих угодий. И чтобы в решении того вопроса им не помешал какой-
нибудь пришлый двуглавый орёл стервятник. За понимание.

— Глубоко копаешь, — отпив немного со своего стакана сказал хозяин мастерской. — Олька, —
кивнул он на мою знакомую, — говорит, что ты приехал к нам с Киева за своими картинами. Это
правда?

— Твой вопрос напомнил мне старый советский анекдот, когда пациент пожаловался проктологу на
дискомфорт в заду.

«Да у Вас там батенька застряла газета» — осмотрев анус сказал врач. «Правда?» — удивился
пациент. «Нет Известия».

— Смешно, хоть и с бородой.

— Было бы смешно, если бы не было так грустно… Вербовать вас никого на работу в СБУ я не
собираюсь, диверсии проводить тоже, я мирный человек, а вот за информацию о моих картинах могу
выплатить небольшой гонорар. Несколько из них были на «Донбассе» и подводной лодке
«Запорожье», если что слышал говори, нет — выпили и разбежались.

— Не гони коней. — буркнул хозяин, которому понравилась перспектива кроме шаровой выпивки
получить ещё и вознаграждение. — Как говоришь твоя фамилия художник, Данилов? Слышал я и о
тебе кое-что и о твоих картинах. Но вот вот что-то конкретно сказать могу только через пару дней.
Сам понимаешь, надо навести справки…

— Наводи. Я пойду посмотрю ваш концерт, благо уже свет дали.

— Точно, братан, ты иди, а мы ещё с Олькой посидим, не каждый день приходится коньячок пить.

  В полутёмном фойе дома офицеров на мольбертах по кругу стояли картины крымских художников,
прославляющие крымскую «русскую весну», но возле них уже никого не было, изголодавшаяся по
хлебу и зрелищу публика разошлась по буфету за шаровой выпивкой и жрачкой. Некоторые люди
пошли в зал, посмотреть на доморощенных певцов, артистов и литераторов, которые, как обещала
программка праздничного концерта, которую я взял на столике там же в фойе, должны были
незабываемо усладить слух уважаемой публики. Я зашёл в буфет и прихватив с собой пару
бутербродов, отправился в концертный зал незабываемо насладиться праздничным концертом. С
трудом пробравшись в тёмном зале к освещённой светом софитов сцене, я удобно умостившись в
довольно уютном, оставшемся от украинских времён, кресле; откупорил бутылку и прихлёбывая
коньяк прямо с горла, стал наслаждаться, авторским прочтение стихов, которые с завыванием в
голосе, басом читала с тоненькой книжицы, какая-то мужеподобная дэбэлая бабина.

  Сверившись по программке я понял, что это и есть та самая поэтеса Лайно, которая за мою
миротворческую позицию, на одном из международных литературных сайтов вместе с питерским
автором, пыталась меня троллить. И если тот питерский автор действовал тупо и прямолинейно,
просто пугая меня физической расправой, то завывающая на сцене особа, действовала намного
хитрей и изощрённей: она не только засыпала администрацию того сайта жалобами, но и пользуясь
тем, что сайт нуждался в помощи, оказывала её, не забывая при этом постоянно зудеть, о том что
члена СП Данилова надо с сайта изгнать. Честно говоря я удивился стойкости администрации сайта.
У неё конечно ничего не вышло, (не допустимо третировать автора только за то, что он в своём
творчестве, призывает к миру) и они объявив мне бойкот, с сайта ушли…

  Но, не надолго, она вскоре вернулась — на другом патриотическом голландском сайте, куда они
ушли, почему-то не прижился её профиль. Да и узнав, что она еврейка, ей стали намекать о
финансовой помощи сайту, потом стали троллить и ей пришлось уйти. Вернувшись на
международный сайт, она продолжила свои жалобы. Мне просто интересно, что случилось, если бы
мою страничку всё же закрыли? Абсолютно ничего. В интернете существует более сотни
литературных сайтов администрации которых постоянно приглашают к себе новых авторов, обещая
им даже выплату авторских гонораров. Так, что при желании всегда можно найти себе место. Тем
более, что у меня есть два своих персональных сайта: mirnoenebo.ucoz.com —

http://ru.simplesite.com/

  Сейчас полулегально находясь в концертном зале севастопольского дома офицеров, я ветеран
советского черноморского флота, народный мастер Украины, попивая коньяк, мысленно
философствовал о превратностях судьбы. Я человек, который не предал свою Родину, в городе
славы русских моряков, в которой есть и моя часть, сейчас никто, а человек продавшийся за пустые
обещания, сейчас со сцены читает стихи, в которых пытается кого-то учить доброму-вечному. Бред
сивой кобылы.

  Рано или поздно всё в Украине вернётся на круги своя и где окажется эта завывающая на сцене
мадама со своим мужем коллаборационистом сейчас не знает никто. Даже я не хочу делать никаких
предположений… А посмотреть на неё мне было всё таки интересно. Хотя я к этому сам и не
стремился. Судьба на жизненном пути и не такие кренделя выписывает, так что всё в руках
Всевышнего. Даст Бог, может быть я и свои картины верну. Кстати о картинах, пора было бы уже
нанести визит вежливости на ПЛ, стоящей в заводе.

  Не заходя в мастерскую, я покинул дом офицеров и забрав у сторожа велосипед поехал на улицу
Ревякина к поджидающей меня с ужином бывшей жене пасынка брата моей жены, короче говоря
почти родственнице. Вернув велосипед на базу, я обтёр спиртовыми салфетками свои грязные руки и
поужинав жаренными глосиками отправился на боковую, решив с утра посетить завод.

  Мало того, что я долго не мог уснуть; мало того, что поблизости гудели вертолёты с самолётами,
отрабатывая какие-то свои учебно-боевые задачи, так ещё и ночь прошла в кошмарных
сновидениях: то меня пригласили на персональную выставку в пустую галерею и я, как поц, хожу по
ней и не знаю, что рассказывать прессе и телевизионщикам о моих пропавших картинах, то мне
опять забрили лоб на флот и я в беске и рваном тельнике с одной сапёрной лопаткой, по пояс в
холодной воде стремительно бреду в атаку по гнилому морю Сивашу, мечтая о том, как тяжело ранят
моего сослуживца, и я смогу забрать его винтарь, то мне в утреннем мареве на грудь падала
роскошная блондинка, а у меня не то, что случались осечки, ну так — не высший пилотаж… Змеюка,
ещё и обцарапала мне всю спину… Короче мрак, а не ночка была.

4

  Проснулся я в гордом одиночестве и с удивлением обнаружил, что почти родственница ушла на
работу, на печке стояли сковорода с жаренной картошкой и горячий чайник. Возле кровати валялась
пустая коньячная бутылка. А вот спина действительно была поцарапана — значит почти не стратил
или сон был в руку. Змеюка.

  Быстренько сполоснув минералкой свой фэйс, я попив чайку, оседлал велосипед, отправился в
дорогу. Заехав по дороге к знакомому продавцу сувениров, который увидев меня: не только
несказанно обрадовался, но и предложил опохмелиться. Я вежливо отказался и поменяв свои баксы
на рубли, прикупил у него бэушную военную форму, нагайку и пневматический пистолет. Пневмат,
пневматом, а бутылку с десяти шагов разносил в клочья. Прицепив на китель медаль, и всунув в
кобуру пистолет, я стал походить на представителя крымской самообороны. Эдакого вальяжного, в
меру пузатого, с наглой похмельной рожей вояку. Увидев себя в витринном отражении и сам за себя
испугался. Настоящий бляха муха оккупант.

  Ради куража, а больше для репетиции, в обмен на расписку, что деньги вернёт администрация
города, я отжав у какого-то нерасторопного ларёчника несколько бутылок водки, поехал на завод.
Мне начинало нравиться в новом Севастополе, где страх перед представителями новой власти,
открывал такие широкие горизонты. Пора было заканчивать свои дела и быстро сворачивать свою
деятельность… Пока не понравилось ещё больше.

  Проезжая на велосипеде мимо памятника Нахимова, я увидел небольшую группу местных жителей,
которые митинговали против «произвола местных чиновников». Дома этих жителей, включая
купленные дома понаехавших из Нижнего Новгорода, новые власти решили снести.

  Митингующие пришли с плакатами: «Правительство Севастополя, вам не стыдно?», «Суды в
Севастополе против людей», «Преступников к ответу. Нет беспределу и бесчинству! Верните
украденное жильё!», «Руки прочь от частной собственности», «Лишают земли — лишают родины».
На одном из плакатов изображено лицо Путина и якобы обращение от него: «МОИ УКАЗЫ
ИГНОРИРУЮТ ваши местные чиновники-воры, вгоняющие вас в долги и нищету», — т.е. местные
жители лишённые жилья, призвали на свою сторону Путина, указы которого игнорируются, а значит
он не виноват. В марте 2017 года новые власти предупреждали жителей Крыма о грядущем сносе
жилья, разнося им бумажки, в которых говорилось, что «участок будет приведён в изначальное
состояние, объекты подлежат демонтажу». Угрозы приведены в исполнение — дома снесены
бульдозерами, другие — самостоятельно владельцами. Вроде, как все были довольны… Оказалось не
все…

  Увидев, что к площади подтягиваются прибывшие из РФ новые автозаки, отряды ОМОНА и казаки, я
не стал искать на свою задницу приключений и ловить гав, а поднажав на педали помчался на завод.

  От двенадцатого завода где стояла в ремонте подводная лодка, мало что осталось. Невооружённым
глазом было видно, что оборудование вывозилось на металлолом и заводские корпуса стояли уже
полупустые. Ещё немного и на стройматериалы разберут и их. На стене одного из них сохранился
лозунг «Честь и слава по труду!!» Кораблей в ремонте там не было, а место у стенки занимали
элитные яхты представителей новой народной власти.

«Всё ненужное на слом соберём металлолом!»

  Похоже, как раз тот случай. Я почувствовал кратковременный укол зависти, типа если бы и я
остался в Крыму, то возможно, что тоже обзавёлся таким престижным корытом, но затем быстро взяв
себя в руки, прошёл заводскую проходную в комнате которой спал сторож, и направился к к тому
месте, где стояла подводная лодка. У её трапа скучал страдающий от вчерашнего похмелья,
ополченец. Я достал с рюкзака бутылку водки и отвинтив пробку, сделав для вида пару глотков
отдал бутылку страдальцу. Не прошло и пары секунд, как её содержимое исчезло, а пустая бутылка
полетела за борт.

— Ну, могёшь! — похвалил я его рассматривая то, что осталось от корпуса лодки.

— Не могёшь, а могем, — ответил он мне известным афоризмом и закурив, показывая на мой жетон
«За дальний поход»,спросил. — А ты где братишка служил?

— Да вот на этой коломбине в 70-х и служил. А что, ты тоже моряк лодочник?

— Тоже, но не лодочник. Служил на ККС «Березине». Слышал о таком лайнере?

— Конечно, — сделав умное лицо ответил я, — то ли плавсклад, то ли какая-то плавбаза…

— Сам ты плавсклад! Корабль первого ранга, правда всё время мы простояли не выходя в море на
плавпричале, как плавбаза, но зато вся флотская атрибутика: флаг, гюйс и горнист — всё как у
корабля первого ранга — всё на месте, всё по-взрослому… И даже жетон выдали «За Дальний
поход».

— Ну и где он?

— Кто? — уже совея спросил вахтенный

— Да корабль твой, плабаза?

— Да пидоры севастопольские порезали в 2002 году на металлолом. — сонно пробурчал он и
отрубился.

  Я брезгливо отодвинул ногой пьяное тело и зашёл по трапу на борт лодки. Давно я не был в
средине этой подводной лодки. На ней конечно я не служил, но в Тартусе, таких много прошло через
нашу плавмастерскую, возможно, что и эта лодка была в их числе. Всё возможно. Вот только моих
картин, что я дарил украинскому экипажу, на ней не было. Как и подаренных городом Запорожьем
аккумуляторов и приборов, содержащих медь, эолото и другие цветные металлы. Если снаружи на
лодке ещё сохранился корпус, то в средине она напоминала выгрызенный мышами пустой орех.
Между некоторыми отсеками были сняты даже люки. Какие уж там картины.

  Надо было ждать весточку от реставратора из дома офицеров, который сейчас с бодуна, в надежде
на шаровый опохмел копытами землю роет.

  И потенциальный любитель дармовщинки не заставил себя долго ждать. Примерно через час мой
телефон зазвонил и голос с того конца сети радостно проорал:

— Нашёл!! Я их нашёл!!

— Успокойся и говори толком, что ты нашёл…

— Я нашёл все восемь ваших картин и все они у одного человека. Приезжайте сейчас в парк к
Ольке, я Вас там буду ждать с его адресом.

  Нужно ли говорить, что через полчаса я был в парке. Тёплую парочку я застал на их старом мест.
Художница рисовала с какого-то понаехавшего из-за Урала курортника шарж, а реставратор, нервно
ёрзал на лавке, явно высматривая меня. Надев солнцезащитные очки и надвинув поглубже на глаза
форменную фуражку, я подсел на соседнюю лавку и помахивая нагайкой, стал кормить голубей.
Художница закончив свою работу, получила с клиента какие-то гроши, грубо выругалась:

— Грёбанное жлобьё. И от куда они суки только едут к нам.

— С Тагила, который рулит, — усаживаясь на стул перед её мольбертом изменив голос, акая по
маскомски сказал я. — Ну, шо твари, будем делать, и дальше честно работать на органы или сразу:
кирпич на шею и в море!?

— Я всё скажу, — завизжала с перепугу художница.

— Конечно скажешь, но пока закройся. Ты что-то молчишь… Уж не герой ли ты? — вызверился я на
реставратора. — Кого здесь пасёшь!?

— Никого, своего коллегу. Надо ему передать адрес одного барыги, который скупил его картины.

— Коллегу, говоришь… А то, что он приехал с Украины, тебя гниду не смутило?

— Мы не знали, поверьте нам… Лукавый соблазнил… В следующий раз сразу вызовем полицию… Вы
нам верите?

— Верю? Нет конечно. Ну-ка давай сюда свой адрес. Только без вранья иначе, сам понимаешь…

  Взяв у из дрожащих рук реставратора клочок бумажки исписанный прыгающим почерком, и
прочитав то, что там было написано, я спросил:

— Ну и шо то за фраер?

— Бывший офицер, капитан-лейтенант Саночкин, коллекционер любитель, собирающий картины о
флоте. Живёт один, в частном доме. Во дворе кроме собаки, охраны никакой нет, но может быть
вооружён, а так ничего особенного.

— Саночкин, Саночкин, что-то фамилия больно знакомая. Ладно потом разберёмся. — буркнул я и
бросив им на лавку бутылку водки и несколько помятых сотен рублей, добавил, — бухайте и чтобы
вы мне больше на глаза не попадались. Стукачи.

  К коллекционеру я попал ближе к вечеру. Пришлось зайти в кафе пообедать. Увидев, что к ним, в
полупустой зал, зашёл человек в форме и расположившись за столиком, стал что-то сверять в
ежедневнике, хозяин кафе отослал халдея и бросился сам меня обслуживать. Ткнув ему вместо
приветствия свой липовый документ представителя коллекторной фирмы, и объяснив ему, что наша
фирма со злостными должниками не панькается, я предложил ему со мной договориться с отсрочкой
платежа по хорошему. Хозяин оказался крепким орешком и сославшись на свою крышу, платить
отказался, но покормить меня за счёт заведения согласился. Я не стал обедать в таком
негостеприимном кафе, а забрав обед сухпаем, отправился в другое заведение, хозяйка которого не
только меня накормила и напоила но и пригласила ко мне в кабинет, где я обедал, двух
простаивающих без работы официанточек, которые обнажившись, со знанием дела стали делать мне
тайский эротический массаж.

  Пока они занимались массажем я общения для, разговорился с ними и узнал, что они учительницы
прибывшие сюда на заработки из Донецка. А так, как работы здесь по профилю им не нашлось,
пошли работать официантками и массажистками… Ну и по совместительству путанами. Не до жиру —
быть бы живу. Отказавшись от углублённого внутривенного массажа, я покинул гостеприимное
заведение, пообещав вскорости вернуться и попробовать их массаж, до самой глубины мозга кости.

5

— Ну, здравствуй барыга, долго же я тебя искал. А ты, как будто гнида и не рад нашей встрече!? —
выбив входную дверь ногой, приветствовал я хозяина дома, пожилого коллекционера-барыгу,
любителя морской романтики, скупающего краденные предметы искусства.

— Ты кто такой?! — дёрнулся барыга к стоящему в углу ружью, но не успел до него дотянуться, осел
мешком на пол, мой кулак оказался попроворнее, всё таки я КМС по боксу, хоть и изрядно
постаревший.

— Засохни гнида. Вякнешь без спросу, вырву язык. Если слышишь меня, кивни башкой. Вот и
славно, — увидев его кивок сказал я. — Итак, первый вопрос, где мои картины? Говори!

— Какие ещё на хрен картины?

— Картины художника баталиста Данилова.

— Нет у меня ничего такого. Я офицер в отставке, бедный российский пенсионер…

— Проживающий в бедном двухэтажном доме. — не дав закончить нытьё прервал я его. — Я тебе
гнида скажу так: даже если я и не найду своих картин, я от этого не обеднею, но курятник твой
сожгу… И не просто сожгу, а вместе с тобой и со всем тем барахлом, что ты нажил «непосильным»
трудом, разворовывая корабли. Ну, так как память восстановилась или я пошёл включать газ?
Молись, если конечно веруешь, хоть в кого-то…

— В моём подвале они, там я оборудовал свою галерею. Все твои восемь картин там.

— Видишь и память восстановилась. Показывай дорог «сусанин» и без шуточек — дом окружён
моими поддельниками и заминирован, так что если я через час не вернусь, — продолжал запугивать
я его, — твоя хибара взлетит на воздух.

— Какие уж там шутки, я только датчики движения отключу.

— Провода я уже обрезал, а если есть автономное питание отключи — здоровее будешь.

— Есть у меня генератор, но он выключен. Дом не взврывайте я всё верну.

— Шевели веселее поршнями, там посмотрим.

  В подвал бырыги-коллекционера, вел узкий колодец, с вырубленной в песчанике по спирали
вертикальной лестнице, по стенкам колодца тянулись связки электрических кабелей. Где-то в
глубине, тускло светились лампочки и накачивая воздух, гудел вентилятор. Чувствовалось, что
подвал оборудован по последнему слову техники. Спускаясь не торопясь, минут через десять, мы
наконец-то достигли дна колодца. Подвал разветвляясь уходил глубоко под землю в севастопольские
катакомбы. Барыга подошёл к бронированной двери, украденной по всей видимости из какого-то
бомбоубежища и поколдовав немного с замками открыл её. Включив свет он вошёл в свою галерею.
Я не стал испытывать судьбу и войдя за ним, ударом по затылку оглушил его и найдя верёвку связал
по рукам и ногам. Бросив бесчувственное тело в угол, принялся обследовать галерею.

  Надо сказать, что микроклимат в этом подземном хранилище искусств был выдержан по музейным
стандартам. На стенах и на потолке нигде не было видно следов грибка и плесени. Картины были
аккуратно развешаны по стенам, скульптуры стояли на своих постаментах, накрытые чехлами.
Приподняв один из них, я обнаружил под ним медную скульптуру работы древнегреческого
скульптора Евфранора, под другим бюст Кефисодота Старшего, но больше всего мне понравилась
мраморная статуэтка обнажённой женщины резца Аполлония Тралесского. Если верить подписям на
тех скульптурах, это были, таки оригиналы, хотя все прекрасно знают на какой улице в Одессе,
делаются все оригинальные раритеты.

Меня скульптуры не интересовали и я стал более внимательно изучать висевшие на стенах картины.
Свои картины я нашёл довольно быстро, некоторые из них были в новых рамах, но состояние
хорошее. Я быстро срезал их и скрутив в рулон собрался было уже уходить, как внимание моё
привлекла одна дощечка, на которой была вырезана висевшая на кресте голая девушка. Позади неё
виднелся освещённый свечой кусок каменной кладки. Бесцеремонно растолкав ударом ноги, спящего
барыгу, я подсунув ему в рожу деревяшку спросил:

— Откуда это у тебя?

— В память о моей службе на ПМ-138.

— Что сам вырезал в свободное от вахты время?

— Конечно, сам я там вырезал, я служил замполитом и забрал у какого-то матроса, как
порнографию.

— Какой-то матрос стоит перед тобой. То-то мне показалась знакомой твоя фамилия. Так, что молись
гнида, ответишь не только за эту гравюру, но и за украденный у меня вещевой аттестат. Вспомнил
стармоса Лёху Данилова, который тебе грызло набил и которого ты паковал в дисбат!? Не вышло у
тебя, так ты сука пока я был в госпитале обворовал меня. Мразь. А сейчас небось в интернете
пишешь на форумах за флотское братство!?

— Я тебя и не забывал, потому и картины твои собирал, — на удивление спокойно ответил бывший
замполит каплей, поняв, что ему по любому придётся отвечать за крысятчничество. — Как
чувствовал, что ты много добьёшься в жизни. Если оставишь мне жизнь я поделюсь с тобой
древнегреческим золотым кладом, который случайно отрыл, когда копал свой подвал.

— Ты, человек, который ни разу ничего тяжёлого не брал в руки, копал подвал? Не смеши меня.
Думается мне, что тех кто тебе его копал, и нашёл клад, давно уже нет в живых. Но это на твоей
совести. Где твой клад? Если далеко, тогда можешь и не напрягаться. За ним никто не поедет.

— Не далеко вон в той коробке, что стоит возле тебя.

  Я небрежно ногой перевернул коробку: первыми на пол галереи посыпались монеты, потом какие-
то кольца и браслеты и последней из неё выпала скифская пектораль. Я поднял её и стал
внимательно рассматривать золотой орнамент. В отличии от пекторали найденной в кургане Толстая
Могила профессором Б. Н. Мозолевским, эта была несколько поменьше в диаметре и весила меньше
килограмма. Но зато на ней не было тех двух скифских царей, которые собой закрывали часть карты
на которой, как уверяли специалисты, находился их подземный дворец и некрополь. Я сразу узнал
ту местность — Мелитополь, район Каменной Могилы, где в подземельях я нашёл несколько
интересных артефактов. Если вспомнить, что в одном из залов того подземного дворца хранится
золотой котёл, выкупавшись в котором можно было обрести бессмертие, то карте на этой этой
пекторали не было цены.

— Знаешь, что это? — спросил я барыгу.

— Конечно, скифская пектораль, примерно пятый век до нашей эры. Вес 850 грамм, можешь забрать
всё золото, его больше двух кило, а мне оставь этот нагрудник…

— Ты не в том положении, чтобы о чём-то со мной торговаться.

— Пектораль радиоактивна и похоже, что проклята скифскими жрецами. Все кто имел с ней дело уже
умерли. Остался только я и то уже похоже, что дождался своего палача…

— Ишь ты палача… Ша, я ещё не сказал своего слова. Хотя и без тебя знаю, что все кто пытался там
копать умерли. И потому я забираю свои картины и по-тихому сваливаю.

— Что и золото не возьмёшь?

— Нет. Чтобы с золотым кладом жить в мире, надо пролить чью-то кровь. А я мирный человек. Да и
хватает мне моего искусства… На кой хрен мне нужен лишний гемор? Хотя, чисто ради сувенира,
несколько монет всё же возьму.

— Похоже, что ты действительно, как о тебе пишут на сайтах — не от мира сего…

— Ну да, ну да — а ещё я ем снегирей и распинаю младенцев, фашиствующий укроп короче.

— Не утрируй. А если серьёзно, тебе ведь предлагали остаться в Крыму, пенсию хорошую обещали,
свой музей…

— Вот именно, что обещали. Не знал бы я соплеменников и родственников своего отца, поверил, а
так нет. Пообещают и подло обманут.

— В твоём случае вряд ли. В твоих картинах и книгах отображена история Руси от Рюрика, до юрика,
так что тебя бы точно не кинули. Всё бы выполнили. А так — где сейчас твои картины, небось
валяются где-то в гараже или в сарае? А так были бы в музее. Радовали бы собой посетителей.

— Возможно, что они сейчас и лежат в гараже, но мы строим музей на Хортице, который будет
открыт для посетителей, а чем твой закрытый от всего мира погреб лучше моего гаража? И это тебе
повезло, что я к тебе первый зашёл, но думаю, что тебя завтра свои же «защитники» и посетят,
только конечно же не с дружеским визитом. Так что готовься… Те тебе золото не оставят.

— Если не секрет, как ты на меня вышел?

— Твой реставратор тебя сдал.

— Значит придётся действительно ждать гостей. Не хочешь мне помочь со своей братвой? Я им
заплачу…

— Нет. Они подгонят танк и сравняют дом с землею. Не поможет — разбомбят с воздуха.
Забаррикадируйся в своём подвале и попробуй от них откупиться пекторалью… И царствие им
небесное. А у меня с вами господа крымчане всё. Удачи тебе не желаю. Можешь меня не провожать.
Надеюсь от верёвок сам избавишься. И ещё — машинку твою я забираю в счёт уплаты твоего долга.
Не возражаешь? Вот и ладно.

  Забрав его машину и документы на неё, я съездил на Ревякина, собрал свои вещи и оставив почти
родственнице, за гостеприимство, несколько золотых монет, заехал на заправку, залился бензином
по самую горловину, поехал домой. Я решил выехать из Крыма через Турецкий вал, где в Армянске у
меня было несколько знакомых по старым делам. Которые за деньги могли провести через границу и
слона.

  Так и случилось, я нашёл своего знакомого, переоделся в нормальную одежду и мы проскочив под
утро на машине границу между двумя суверенными государствами, через час уже пили кофе в
приграничной кафешке. Я не только честно рассчитался, но и оставил ему адресок севастопольского
барыги-коллекционера, с описанием коллекции и планом его подвала.

  Я завёл машину и вдыхая вольный воздух свободной Украины, с чистой совестью поехал в Киев. По
дороге я завез свои картины на Хортицу, где строился наш музей.

  Так что кому будет интересно познакомиться с моими картинами, те смогут скоро воочию увидеть
там моё творчество.

История cоздания стихотворения:

0
0


Понравилось произведение? Поделитесь им со своими друзьями в социальных сетях:
Количество читателей: 113

Рецензии

Всего рецензий на это произведение: 0.

Оставлять рецензии могут только участники нашего проекта.


Регистрация


Рейтинг произведений


Вход для авторов
Забыли пароль?
В прямом эфире
Дуже гарно, дуже ніжно ! Дуже сподобалось ! З повагою, Мехті.
Рецензия от: Мехти Волас
2020-01-20 17:05:14
Пречудово, Ніночко! Припало до душі :)
Рецензия от: Денисова Елена
2020-01-20 17:04:46
Проникливо, трепетно і з надією... Дякую. Чудовий вірш.
Рецензия от: Нина Трало
2020-01-20 17:04:22
На форуме обсуждают
20 січня - один із найсумніших днів найбільших втрат.
У 2015 році цього дня відбувалося завершення героїчної 242-денної оборони Донецького аеропорту.(...)
Рецензия от: Зрадонька
2020-01-20 15:22:23
Валерій Прозапас з Valeriy Prozapas.
1 год
19 січня:
Зеленский: "Я вижу прогресс, потому что количество обстрелов сократилось" (с)

20 (...)
Рецензия от: Юрко
2020-01-20 15:02:04
Все авторские права на опубликованные произведения принадлежат их авторам и охраняются законами Украины. Использование и перепечатка произведений возможна только с разрешения их автора. При использовании материалов сайта активная ссылка на stihi.in.ua обязательна.